Александр Сергеевич Пушкин сидел под деревом и остервенело грыз карандаш.
«Вельми почтенная главбух, листает чинно свой гроссбух» - бубнил он с отвращением.
- Тяжко, Саша? – деликатно спросил Кюхельбекер.
- Неподъемно, Виля. – вздохнул Пушкин. – А что делать? Тим-спирит, это тебе не хухры-мухры. Очень важная часть тимбилдинга. Основная даже.
- А? – не понял Вильгельм Карлович.
- Весело должно быть. Тим – он веселиться должен. Бикоуз! Если тим не может устроить фан – что-то в тиме не так. И надо предпринимать экшн какой-нибудь. – абсолютно серьезно ответил Пушкин. – «Так славься славный Арзамас – ты в тим один сплотил всех нас».
- Славься славный – эт хорошо. – одобрительно кивнул Кюхельбекер. – Свежо так.
- Не издевайся, пожалуйста. – обиделся Пушкин. – «От мощи нашего лицея все семинарии бледнеют.»
- Семинаристы горько плачут, а мы...- сбился Кюхельбекер.
- Когда мы в таргетах удачны! – кивнул Пушкин и записал в блокнот.
- Саш, ты серьезно? – испугался Кюхельбекер.
- Конечно. Тимлидершип обязывает. – кивнул классик. – Это все часть нонматириал мотивэйшн, если хочешь знать.
- А? – не понял снова Кюхельбекер.
- Бэ. – веско ответил Пушкин. – Как бы это попроще тебе... Это... Это – как бы заставить крепостного работать лучше без денег и без розог. Вот. Без материального поощрения и наказаний.
- Никак, конечно. – уверенно кивнул Вильгельм Карлович. – Что ж он совсем что ли дурак – запросто так работать? Он весь день и проспит. И я бы проспал...